Роза Коваль о Юте Паас
Добавлено: 05 май 2025, 18:31
Роза Коваль статья «Броши и серьги Юты Паас», 1974 год
Роза Коваль была постоянным автором журнала «Декоративное искусство СССР», она является автором книг, изданных в Бостоне: Художественный альбом «Керамика» (2015), сборник поэзии «Полеты с гирями на ногах» (2016) и книги мемуаров «Попытка воспоминаний» (2016) (из аннотации выставка «Переплетения» Центрального выставочного зала Санкт-Петербурга, 2023 год).
Роза Коваль, «Формы художественной активности в эпоху застоя. По следам книги воспоминаний…»:
"Среди сохранившихся у меня журналов не оказалось со статьёй о художнике-ювелире Юте Паас. Начать с того, что я не очень люблю ювелирное искусство. Внешнего блеска и красоты обработанного камня мне мало. В какой-то момент я стала испытывать прямо-таки приступы тоски, когда, работая первые годы в штате Эрмитажа, должна была вести экскурсии в Золотой кладовой. Было ощущение какой-то укороченной перспективы. Да, великолепно, да, сделано мастерски, но что дальше? Говорить мало-мальски подробно о людях, стоявших за этими предметами не получалось, — существовал строгий временной график, а игры очень богатых и тщеславных людей казались мелкими сравнительно с теми большими смыслами, какие способно трактовать искусство. Замечу, что подобное (и, вероятно, несправедливое) пренебрежение не распространялось ни на скифские золотые бляхи, ни на древнегреческие предметы, — они были связаны с очень богатым историческим фоном, и это спасало их в моих глазах. В отличие от обработанного, даже самым искусным образом, камня, я люблю минералы в их природном состоянии. Люблю минералогические музеи, минералогические коллекции. И тут первое место принадлежит собранию музея Горного института, в котором я бывала множество раз.
Помню, как в конце 50-х годов, в Рощино, ища минералы по насыпям железной дороги, мы наткнулись на камни с вкраплениями гелиотропа. Научная сотрудница музея Горного института подтвердила наши предположения, сказав, что в районе Рощино такие вкрапления встречаются. Я читала и перечитывала популярные книги по минералогии академика А.Е. Ферсмана. В Рощино мы искали минералы с Мариком Серманом, — в ту пору мы были с ним дружны, — с нами ходила маленькая Маша, которой не было ещё трёх лет. Она тоже собирала камешки. Саша сочинил несколько куплетов, в которых потешался над нашей страстью. Запомнилось одно четверостишие:
От академика, от Саши Ферсмана
В головах у них чтой-то треснуло.
Об алмазах всё болтают книжники,
А домой тащат (ударение на втором слоге) одни булыжники.
Но как знала, и как любила цветные камни Юта Паас! В 1952 году она закончила Таллиннский художественный институт и по распределению попала в Ленинград, на завод «Русские самоцветы». Её работы, увиденные мною на выставке СХ, так восхитили меня, что я захотела с ней познакомиться. Должна сказать. что я не встречала человека более сдержанного, погруженного в себя, и, как казалось, одинокого и столь страстного внутренне. Страстью её была работа. Юту отличала замечательная чуткость – будь то изменения в самой жизни, новые веяния в развитии искусства или в том, как она выискивала образ в осколке поделочного камня, в убедительности, с какой она доводила этот образ до полноты выраженности. Вот этой самой образностью и великолепием точнейших решений восхищали меня работы Юты Паас. Это был совсем «другой колер» на фоне ювелирного производства, озабоченного совсем иными материями.
15 января 2012 года. – Недёлю тому назад я, перебирая книги, случайно наткнулась на книжечку Н.М.Сохранской, посвященную Юте (с какого-то времени у Юты появилась двойная фамилия: Паас-Александрова), изданную в Ленинграде в издательстве «Художник РСФСР» в 1990 году. Я абсолютно о ней забыла. Маша, оказавшись в Америке в 1988 году, решила кончить ювелирную школу. Вот тогда-то я и послала ей из Ленинграда эту книжечку. Утратив интерес к ремеслу, Маша вернула мне книги по ювелирному делу и минералогии.
С удивлением я обнаружила у Сохранской цитаты из не имеющегося у меня журнала. Автор соглашается со следующей характеристикой искусства Юты Паас: «Присущая эстонским художникам сдержанность, целомудренно скрывающая напряженность внутреннего чувства, слилась в творчестве Юты Паас-Александровой с органически усвоенными уроками петербургского классицизма – искусства музыкального и лаконичного. Именно этот синтез определяет главные особенности лучших произведений одного из ведущих художников-ювелиров Ленинграда». (Дальше следует:
« — пишет ленинградский искусствовед Р.Коваль, пожалуй, наиболее верно понявшая характер творчества художницы»).
Цитируется ещё один фрагмент: «Выстоять против поветрий моды, остаться самостоятельной, творчески независимой; принадлежа своему времени искать точных формул для выражения стиля эпохи и одновременно таких решений, в которых воплотилась бы «связь времён», способность вещей к длительному существованию», — кратко и ёмко определяет позицию художницы критик».
Юта была высокой, стройной женщиной; светлые глаза смотрели всегда серьезно и прямо. У неё были крепкие рабочие руки. Она была воплощением деловитости и сосредоточенности. Возможно, что некоторая языковая скованность превращала её в человека, лишенного в местах не родных «прелести человеческого общения».